Прочее

Сибирская медь в середине XVIII века

В 1733 году выплавка меди в Сибири составила 17500 пудов и продолжала неуклонно расти, достигнув к 1762-му почти 200 тысяч пудов. Стремительное развитие горнодобывающей промышленности в послепетровское время связано в первую очередь с деятельностью российского историка и географа Василия Никитича Татищева, назначенного на смену Вильгельму де Геннину. В 1760-х гг. Урал вышел на второе место в мире по производству меди после Англии.

После денежной реформы, проведенной в 1730 году, разменные монеты Российской Империи стали чеканить из расчета 10 рублей из пуда меди. В дело пошли не только новые кружки-заготовки из Екатеринбурга, но и старые дензнаки. Петровские копейки периода выпуска по схеме 20 рублей из пуда перечеканивались в половинный номинал («деньги»).

Поздние копейки 1728-1729 годов, изготовленные из расчета 40 рублей за пуд меди, превращались на Московском денежном дворе в полушки, равные 1/4 копейки.

Сибирская медь в середине XVIII века
Полушка 1734 года (перечекан из копейки)

Сырья для регулярного выпуска новой полноценной медной монеты все равно не хватало. Начало второго периода деятельности Татищева на Урале ознаменовалось указом императрицы Анны Иоанновны, вступившей на престол еще в 1730 году. Она требовала «вновь сделать денежек и полушек, сколько возможно, хотя до двух миллионов рублей». Для изготовления монет на такую сумму потребовалось бы 200 тысяч пудов меди, то есть почти в 12 раз больше, чем тогда производилось на Урале.

Указ Татищеву из Правительствующего Сената в декабре 1734 года уточнял: «чтоб сколько возможно на казенных заводах… меди умножал». Срок выполнения задания не был указан, но из Сената шли одно за другим суровые напоминания.

В конце 1735-го Татищев был вынужден отправить в Петербург обстоятельный отчет. В этом документе, озаглавленном «О заготовке меди для выделки монетных кружков в Екатеринбурге», были кратко охарактеризованы все богатые медью районы Российской Империи в конце первой трети XVIII века.

Татищев сообщал, что в пермском Приуралье «руд довольно, а заводов мало было, к прежним казенным двум партикулярных два… построены». Далее он обещал новый завод, который «к переделу той меди, которая будет плавиться на всех заводах, для расковки ее в доски тамо будущей весной будем строить». Татищев упоминает также Башкирское Приуралье, где были найдены рудники, но не получилось организовать производство из-за антиправительственных волнений местного населения.

В донесении говорилось о прекращении работ на Лялинском заводе в районе Екатеринбурга, где «руды пресеклись и добыча остановилась». Более оптимистично описывается вновь открытое Полевское производство, так как там «руд обретено и видится довольно… и будем плавить». Не мог он не упомянуть и уральского промышленника Демидова, который «также свои здешние медные заводы остановил было, но мы посылали нарочно свидетельствовать и нашли, что руд ему еще на время немалое будет и впредь сыскать надежды не лишаемся». С Демидовым у Татищева были давние споры.

В свой отчет Василий Никитич включил и медные месторождения рудного Алтая, входившего тогда в Томский уезд. Там действовали частные Колывано-Воскресенские плавильные заводы, принадлежавшие все тому же Демидову. Татищев рассчитывал с 1736 года получать из Алтая не менее 6000 пудов черновой меди в год с перспективой постепенно повысить добычу до 50 тысяч пудов, открыв новые заводы.