Банкноты

Фальшивые ассигнации директора суконной фабрики

В 1902 году в журнале «Русская старина» были опубликованы воспоминания И.А. Никотина, служившего в отделе особых поручений под началом генерал-губернатора Северо-Западного края.

Чиновник писал: «Ни одна из областей России не может поспорить с нашим краем по фабрикации и торговле фальшивыми кредитными билетами. На мою долю выпало 15 следствий по данному предмету, да это и немудрено.» Положение России после Крымской войны (1853—1856) было тяжелом, по словам автора воспоминаний «торговля фальшивками шла бойко».

11 сентября 1859 года Никотин был приглашен к генерал-губернатору на секретную аудиенцию. Из Петербурга пришло письмо, в котором говорилось о появлении на Северо-Западе фальшивых 10-рублевых ассигнаций превосходного качества. К посланию прилагался один поддельный кредитный билет в качестве примера.

Никотин долго рассматривал фальшивую банкноту, но ничего подозрительного не обнаружил. Тем не менее задача была ясна: найти мошенников и закрыть производство поддельных купюр.

Никотин начал с того, что установил связь с людьми, так или иначе связанными с фальшивомонетничеством в прошлом. Вторым шагом чиновника стал приказ, согласно которому все почтмейстеры края должны были предоставить ему информацию о лицах, многократно получавших письма и посылки из-за рубежа.

Вскоре уездный исправник доложил Никотину, что получил анонимный донос на бельгийского подданного Сиэса, директора Крайщанской суконной фабрики, расположенной в Вилейском уезде. Фамилия иностранного господина оказалась и в сводной ведомости, составленной почтмейстерами. По их данным Сиэс регулярно получал посылки из-за границы.

В том, что директор суконной фабрики закупает товары в Европе, ничего странного не было. Подозрительным было то, что все посылки на имя Сиэса весили максимум полпуда и никак не сочетались с масштабами производства Крайщанского предприятия.

За корреспонденцией бельгийца стали следить, но результатов не последовало. Зато вскоре Никотин получил письмо от анонимного «доброжелателя», в котором сообщалось, что ранее на имя Сиэса приходили посылки из Бельгии с фальшивыми 10-рублевыми купюрами без номеров. Якобы бельгиец с помощью специального штампа допечатывал на полученных банкнотах те номера, которые стояли на настоящих кредитных билетах, находящихся в обращении.

Никотин отправился с обыском на суконную фабрику. Дома у Сиэса он нашел металлические цифры, аналогичные тем, которые печатались на 10-рублевых банкнотах тех лет. Бельгиец заявил, что штамп он использовал для маркировки тканей, изготовляемых на фабрике.

Протокол обыска подписали понятые, пристав и сам Никотин. Сиэса под конвоем отправили в управление. Местный художник нарисовал акварельный портрет подозреваемого, который прикрепили к делу и отправили в Брюссель для подтверждения личности.

Вскоре пришел официальный ответ из-за границы. По полученному портрету бельгийская полиция определила, что под фамилией Сиэса в России скрывается беглый каторжник, которого уже несколько лет разыскивают на родине. В том же письме сообщалось, что в Брюсселе недавно арестовали гравера, занимавшегося изготовлением клише для печати русских, голландских и бельгийских денежных знаков. Позднее выяснилось, что он же изготовил и штамп с цифрами для Сиэса.

Полиция Брюсселя просила выслать им фальшивомонетчика. Сиэс, узнав об этом, немедля написал прошение на имя царя. Бельгиец умолял даровать ему русское подданство, но получил отказ. Сиэса отправили в Бельгию, где он предстал перед судом и был приговорен к пожизненным каторжным работам.